Один знакомый егерь, подкинул мне разрешение
на оленя. Обычного северного оленя, которых развелось столько, что
они вместо ягеля уже начали отгрызать друг другу копыта. Оно было
ко времени, потому что я не знал, чем мне занять приехавшего ко мне
родственника.
- На охоту поедешь? - поинтересовался на всякий случай я.
- На охоту? Да конечно поеду! - встрепенулся он и начал
собираться.
- Да это завтра, завтра. Сегодня я прикину во что тебя одеть и где
тебе найти рогатку.
- Какую рогатку? - не понял он.
- Ну не ружье же тебе давать, ты хоть обращаться с ним умеешь?
- Да конечно, я на соревнованиях по стрельбе призовые места брал.
Правда из воздушки, - подумав добавил он.
Это внушало некий оптимизм. По утру Буран взревел и устремился в
тундру. Родственник в тулупе и с одностволкой болтался в нартах,
жизнерадостно подпрыгивая на буграх и кочках. В общем все было
хорошо. До поры до времени. Поэтому саму охоту я пожалуй опущу, во
избежание разборок с зелеными. Скажу только, не зря родственник
призовые места занимал. Даже с воздушкой.
Все началось с того, что уже ближе к вечеру, движок на Буране сдох.
И не так вот: тах-тах-тах, тух-тух-тух, пф а вот так: у-э-у-Э,
бздыньк! Прям вот так БЗДНЬК и все. Я хоть и не моторист, но понял,
что это реально кранты.
- Кранты! - так и произнес я, - сдох!
- Совсем сдох? - поинтересовался родственник. Осмотрев его
озабоченный вид, я приложил палец к губам, требуя тишины. Он
замолк, а я прислушался, наклонив ухо к двигателю.
- Совсем! - вынес я резюме.
- Ночевать я так понял придется здесь?! - без страха в глазах, а с
каким-то даже комсомольским упорством, поинтересовался родственник.
- Тогда я пожалуй иглу начну строить!
- Какую иглу?! - опешил я, хотя смутно догадывался о чем он.
- Ну это дом такой из снега, эскимосы в них живут, - деловито
пояснил он, - снега у нас полно, мяса тоже, спички есть. В общем я
буду строить, а ты постарайся найти дров. Надо чтобы она изнутри
обледенела, да и оленину не сырую же есть.
То что мой родственник, помимо меня имел в родне еще каких-то
эскимосов, я понял сразу, но где он с ними встречался? Этот вопрос,
меня заинтересовал. Поэтому на всякий случай и спросил:
- Откуда столь глубокие познания в построении иглу?
- Книгу читал, - буркнул он и продолжая ломать довольно толстый
наст. Дальше больше, пока я надев лыжи ходил к кромке горельника,
за дровами, он расчистил по кругу снег и так же вкруговую
накладывал наст, с каждым слоем сужая кверху. - Я когда снег
убирал, голубику нашел, листочков насобирал и ягод несколько,
заварим чай.
- Да у меня в принципе нормальный есть, в рюкзаке и сахар.
- Нет, этот тонизирующий, давай разжигай костер, я как раз вверх
доложу, чайку вскипятим, а потом мяса пожарим. Дров надо бы еще
принести, - я беспрекословно выполнял все его распоряжения. Смотрел
как капает подтаивающий наст, убирая неровности, как родственник
пригнул к земле, оттаявшие кусты голубики и багульника. Сбегал еще
раз за дровами. Ел шашлык из оленины, пил чай, тонизирующий. И не
находил слов. Потом, мы спали, постелив подогнанный ему мною тулуп,
хотя он еще порывался снять шкуры с оленей.
- Пойду за трелевочником, - проснувшись произнес я.
- Далеко ведь, - потягиваясь, сказал он.
- Это до поселка далеко, а здесь километрах в трех-пяти, лесхоз лес
заготавливает, через пару часов обернусь.
- А что же мы вчера не сходили? - привстал он.
- Понимаешь какое дело, тебе вот сколько лет?
- Шестнадцать будет скоро, а что?
- А мне уже за тридцать и я такое чудо как ты, в первый раз вижу. Я
просто не мог себе отказать досмотреть все до конца. И хотя бы раз
в жизни пожить в иглу. Может мне такое больше и не удастся.
Как в воду глядел, да и кто сейчас книги читает про эскимосов.